собаки полиции и спецслужб, ч.2

Вы читаете все это, а сами, вижу, думаете: как же обездвижить человека при помощи собаки, да еще одной-единственной командой? Расскажу. Но прежде все-таки повторюсь: вводная команда, подразумевающая целую серию других команд, комплекс поведенческих и двигательных рефлексов, отнюдь не так сложна. Мы порой невольно вырабатываем у собак их сами, не подозревая об этом.

Например, собака привыкла к очередности снарядов на площадке: бум, барьер, лестница. Преодолев один снаряд, она аж повизгивает от нетерпения перейти к следующему. Это называется динамическим стереотипом. В некоторых случаях он полезен. Спортсмены, отрабатывающие определенные движения, доводят их до автоматизма, закрепляя в себе тот же самый рефлекторный динамический стереотип.

Этим мы пользуемся и в более сложной дрессуре. Надо позаботиться, чтоб каждая составляющая комплекс команда была предварительно уже отработана.

Команда «чужой» - человек опасен, за каждым его движением надо следить. Вот он пытается сунуть руку в карман. Грозный рык, оскаленная пасть пса у его кисти. Опасное движение предотвращено. Человек, увлекшись разговором, чуть наклоняется к хозяину. На сей раз зубы собаки у его горла (если он сидит) или паха (если стоит).

Сперва по частям. На дрессплощадке помощник сунул руку в карман. Собака уже получила вводную команду «чужой», но не отреагировала, так как не поняла ее. Помощник тут же вытащил руку с плеткой и ударил собаку по холке. После того как она отобрала плетку, хозяин остановил ее, успокоил и вновь дал вводную - «чужой». Первое желание пса: броситься сразу, упреждая опасность. Эта попытка остановлена. Теперь пес весь напряжен, он ждет подвоха. И в самом деле, рука помощника тянется к опасному карману. Броситься на него хозяин не дает, но грозное рычание поощряет. И это предупреждающее рычание помогает, пес видит, что враг прекратил тянуться к опасному карману, стоит смирно.

Как предотвращать опасные, угрожающие движения в сторону хозяина, вы, думаю, уже догадались сами. Точно так же: вводная, движение, если пес не бросился на защиту - удар плеткой. Собака должна понимать: любая угроза хозяину - угроза и ей. Собаки, которые инстинктивно, по своей натуре, не бросались защищать хозяина, в службу охраны не отбирались. Их использовали на менее ответственных должностях.

Как отучить собаку брать пищу от чужих, знает каждый собаковод. Другое дело, что сейчас мы не учим ее бросаться на того, кто угощает. Хотя многие псы при тренировке рычат. А вот как не позволить гостю вынести что-нибудь из дома? Может же он по забывчивости сунуть в карман те же спички? Методика такая же. Вводная — «спокойно», помощник кладет в карман какой-нибудь хозяйский предмет (вначале можно использовать заметные, хорошо пахнущие домом вещи), идет к выходу и бьет пса.

Тут бывают сложности. Надо, чтобы собака непременно связала агрессию уходящего с взятой вещью. Обязательна сдержанность. Никакого нападения, никакой прямой атаки после команды «спокойно». Хозяин помогает собаке командами «хорошо», «нельзя». После того как вещь возвращена, помощник уходит без всяких провокаций, хозяин поощряет пса. В дальнейшем особых проблем не будет. Во-первых, собака станет внимательно следить за гостем во время его визита, во-вторых, непременно обнюхает его при выходе, а только потом выпустит.

Я надеюсь, вы поняли основное. Знакомые ранее команды, такие, как «охраняй», «нюхай», «фас», «ищи» и многие другие, объединяются в одну, а к действию пес побуждается провокационными действиями помощника.

Помните мой пример с динамическим стереотипом? Вы можете дать собаке одну-единственную команду «вперед», и она пройдет, не останавливаясь, все три снаряда в привычной последовательности. Если же в дальнейшем после команды «вперед» вы всякий раз будете заставлять ее садиться, перед тем как преодолеть лестницу, она и это вскоре усвоит.

Интересно, что подобная собака-охранник поздно приобретала истинного хозяина. Месяцев до 6—8 ее выращивали в какой-нибудь немецкой семье, которая затем выполняла патриотический долг - передавала ее армейцам. В питомнике с ней работали разные инструкторы. И лишь на последнем, заключительном этапе подготовки она начинала работать со своим новым хозяином, да и то под руководством инструктора.

Вы спросите: как же она определяла, кто ее настоящий хозяин? Сохраняла ли она какие-то чувства к прежним? Нет. В процессе поэтапного воспитания прежние хозяева, инструкторы отходили на второй план, в сознании собаки им отводилась та же роль, что и помощникам, на которых она натравливалась.

В бывшем СССР первое время собак для армии и внутренней службы готовили в питомниках, начиная с щенячьего возраста. После 1945 года почти все питомники начали скупать молодых собак у населения. Это было более выгодно экономически, упрощало работу питомников, давало более быстрые результаты.

Но обычай дарить собак пограничникам сохранялся в стране до перестройки. Старшее поколение помнит знаменитого пограничника Карацупу с его суперпсом Индусом. В те времена лошадь и собака были на границах чуть ли не основными «коллегами» воинов в нелегкой работе по задержанию нарушителей. И работа эта шла достаточно успешно.

Известен такой почти фантастический факт, имевший место на Дальнем Востоке. Группа диверсантов, наткнувшись на отряд пограничников, рассеялась под вечер в болотистом, заросшем густыми кустами овраге. Овраг оцепили, решили ждать до утра. Но собаковод с разрешения начальства пустил на поиск свою собаку. За ночь пес вывел из кустов 15 нарушителей. У всех были изуродованы кисти рук. Пес подползал к человеку, бросался, кусал за руку с оружием, если сопротивление продолжалось - перегрызал вторую, и недвусмысленно показывал, куда следует идти. В сущности, гнал бандита, загонял к пограничникам, как загоняли его дикие предки лося или бизона.

Карацуповский Индус при задержании нарушителей в поезде, в купе - обезоружил трех человек, пока его хозяин справлялся с одним.

Об использовании собак в НКВД писать в целом неприятно. Хотя погранвойска тоже находились в ведомстве наркомата внутренних дел и все, что касалось работы с собаками, было правильно. И все-таки надо признать, что большая часть псов работала в ГУЛАГе. 75% — охрана лагерей, 10% — погранвойска, 8% — вневедомственная охрана, 5% — уголовный розыск, 2% — контрразведка.

В первые годы войны деятельность собаководов частично контролировалась СМЕРШем. Это вынуждало готовить собак поспешно, грубо. Собаки-подрывники, например, взорвав танк, погибали. Их просто приучали есть только под танком: сначала когда мотор не работал, потом - с включенным двигателем, потом - под ползущей на небольшой скорости машиной. Когда собака подбегала к нему спереди, танк останавливался, и ей давали миску с едой.

Такая простая истина, что собака может сбросить взрывчатку с минутным замедлением детонатора, почему-то не приходила инструкторам в голову. Сейчас школьники, занимающиеся дрессировкой, демонстрируют этот прием. Песик подбегает к макету танка, дергает ремень, свисающий с небольшого закрепленного на спине рюкзачка, сбрасывает этот рюкзак и со всех ног мчится к хозяину за лакомством.

Во время войны собаки служили связистами, саперами, санитарами. Роль их была достаточно высока, статистика только обезвреженных с их помощью мин ошеломляет. О применении собак в нашей армии в период Великой Отечественной войны написано много.

Рассказывать же о «лагерных» собаках, в сущности, почти нечего. Их дрессура не отличалась оригинальностью, возможность притравливать псов на живых людях использовалась в НКВД задолго до фашистов.

Собаки, охраняющие зеков, всегда ориентированы на один запах. Любой зек в любом лагере пахнет специфически. Как уже отмечалось, собака 75% информации получает через нос, благодаря своему уникальному обонянию. И только этой информации она по-настоящему доверяет. Поставим небольшой опыт: завяжем собаке глаза, подошлем к ней товарища с магнитофоном, на котором записан ваш голос, ваши команды. Собака принюхается и не станет подчиняться, моментально «вычислив» чужого.

Перед войной в Англии возникла необходимость ликвидировать одного высокопоставленного немецкого дипломата. Доказательств, что он разведчик, у англичан не было, портить международные отношения не хотелось. И тогда на помощь пришли ученые. Они разработали состав, который на некоторое время изменял запах человеческого пота, кожи. В магазине, создав искусственную толчею, немцу сделали мгновенный укол этого состава в ягодицу. Естественно, немец тут же помчался в посольство, где его тщательно осмотрели, сделали различные анализы, но никакого яда не обнаружили. Жил немец в отдельном коттедже, и была у него великолепно обученная, свирепая овчарка - первейший его друг. Когда он вернулся домой, собака его загрызла.

Люди, живущие скученно в бараках, камерах, питающиеся однообразно, носящие одну и ту же одежду, пахнут специфически. Запах зека резко выделяется из всех прочих. Любой человек, впервые попадая в зону, ощущает этот своеобразный запах тюрьмы.

Охрана лагерей - это прежде всего пронюхивание всех грузов, вывозимых из зоны. Тут собаки незаменимы. В грузовиках, железнодорожных вагонах, контейнерах, среди опилок, металла, различных изделий пес безошибочно найдет заключенного. Множество попыток к побегу удается предотвратить именно благодаря собакам. А вот когда дело касается «выборки», то есть поиска конкретного человека среди других людей по запаху его вещи, - тут в зоне собаки часто подводят. «Запах толпы», зоны, на который они сориентированы прежде всего, мешает им идентифицировать запах конкретного человека.

Кинологи Интерпола давно имеют собак, работающих по так называемому «усилителю запаха». В составе этого вещества содержится множество компонентов, среди них - выделения течкующей суки. А для того чтобы унюхать течкующую суку, кобелю достаточно одной молекулы запаха на квадратный метр.

О научных достижениях западного полицейского собаководства мы еще расскажем. Принадлежащие НКВД псы, конвоировавшие заключенных, были практически лишены сдерживающих рефлексов. Они буквально висели на поводках, сжигаемые одной страстью: разорвать зека на части. В книгах, написанных заключенными ГУЛАГа, мне ни разу не попадались подробности, связанные с собаками. И о том, что в северных зонах собак кормили человечиной, я сперва узнал от спившегося пенсионера, в комнате которого висели портреты Сталина и Берии.

В Комсомольске-на-Амуре, который, как известно, строили «комсомольцы», я получил подтверждение этим фактам. Один из строителей-комсомольцев, за кружкой пива вспоминая о трудностях стройки, рассказывал: - Тяжело было. Ты же сам видишь, какой тут ветер. А зимой! Поверх шинели тулуп наденешь - все равно продувает. Не поверишь, винтовка к рукам сквозь рукавицы примерзала, а эти, сволочи, в одних телогрейках пашут - и ничего: аж пар от них идет. Но мерли. Все равно мерли, куда ж тут денешься. На хоздворе порой штабелями их складывали, не хоронить же — земля-то мерзлая, рвать надо взрывчаткой. Отрубишь, бывало, от туш что помягче: лопатку, ягодицы хорошо увариваются. Хоть и тощее мясо, но собаки ели с удовольствием.

Начальник небольшого концлагеря в Прибалтике герр Вольф Штаунберг каждое утро выводил своего холеного дога на плац. Дог сам выбирал в строю заключенного, загрызал его и с аппетитом поедал в обед мягкие части. После освобождения лагеря заключенные распяли пса, брошенного спешно ретировавшимся хозяином, на деревянном заборе, невольно «прославив» этот скорбный факт.

Защищая честь собак, я хочу дополнить эту историю небольшим отступлением. В подобной же ситуации точно такой же дог, только в другом лагере, покалечил своего хозяина-фашиста. Это было в период отступления. Вагон с русскими детьми, следовавший в Германию, был поломан, и дети провели ночь в концлагере. Утром их построили отдельно. Хозяин решил побаловать пса-людоеда и подвел его к маленькой девочке. Я живо представляю эту картину. Дог, сверху вниз смотрящий на изможденного ребенка, который еще не научился бояться собак и потому доверчиво тянется к огромной пасти ручонкой, поворот пса к хозяину, короткий вопросительный взгляд, команда раздраженного хозяина «фас» - и бросок к горлу, затянутому высоким воротничком формы с эмблемой свастики.

читать дальше